Мирон Айгильдин

Мирон АйгильдинНастоящим самородком был публицист и прозаик Мирон Байгельдинович Айгильдин, уроженец д. Бабаево. Родился 1 февраля 1939 г. Еще юнкором он начал писать для районной газеты. С тех пор, он опубликовал более 300 статей и 150 рассказов, которые вышли в журнале «Ончыко», газетах «Марий коммуна», «Марий Эл», «Кугарня», «Чолман», «Ямде Лий».
В 1980 году его повести и рассказы были изданы отдельнымОбложка кн. Кинде там1 сборником в Марийском книжном издательстве под названием “Кинде там” («Вкус хлеба»).
Пик творчества писателя совпал с 70-ми и 80-ми годами прошлого столетия. Герои его рассказов находятся в постоянном движении, в стремлении приносить обществу, людям пользу и добро.
Мирон Айгильдин был не только мастером художественного, слова, но умел красиво рисовать. Свои рассказы, повести он сопровождал яркими иллюстрациями. Порой даже трудно судить: в чем лучше проявился его талант – в рисунках или в ярких художественных образах.
Писатель был страстным летописцем. В личном архиве М. Б. Айгильдина сохранились много первоисточников, легенды, копии документов древних актов об основании родной деревни. Их теперь бережно хранит и приумножает его сын Энгель Айгильдин.
В праздновании 70-летнего юбилея писателя, 20 февраля 2009 года, в его родной деревне, состоялось торжество с участием родственников и гостей из Мишкинского, Янаульского районов, Благовещенского педколледжа и был открыт музей в Бабаевской средней школе, где разместился стенд, посвященный жизни и творчеству М.Айгильдина.
К сожалению, Мирон Байгельдинович не дожил до этого дня, 1 ноября 2000 г. его не стало.

Изображение 063

Произведения
Сутлык: ойлымаш // Ончыко. 1971. № 3. С. 77—81
Тул поч: ойлымаш // Ончыко. 1972. № 2. С. 75—78.
Торасе шудырын волгыдыжо : ойлымаш // Ончыко. 1977. № 6 С. 61-66.
Кинде там : ойльшаш-влак [Вкус хлеба : рассказы]. Йошкар-Ола, 1980.112с.
Айгильдин, М. Ждем новых авторов / М.Айгильдин//Заря.- 1981.- 27 марта.- С.4.
Айгильдин, М. Тоска по знакомой дорожке / М.Айгильдин//Заря.- 1982.- 2 июня.- С.3.
Шарнымаш куэр: изи повесть// Ончыко. 1986. № 5. С. 8—26.
Ужарсолаште : ойлымаш // Ончыко. 1991. № 1. С. 76—79.
«Край любимый, сердцу снятся…»//Заря. – 1991.- 28 марта .- С.4.
Пире : ойлымаш// Марий Эл. 1997. 16—18 сент.
Айгильдин, М. Алал кумыл дене / М.Айгильдин//Чолман.- 1997.- 2-8 апр.-С.4.
Узьмакыш корно : ойлымаш // Марий Эл. 1998. 17 сент.
Ускырт: ойлымаш // Марий Эл. 1999. 11,12 февр.
Рушарня венте : ойлымаш // Марий Эл. 2000. 15, 16, 20, 21 июнь.
Шинчавудан пайрем : повесть//Ончыко. 2001. № 4. С. 133—164.

Литература о жизни и творчестве
Краткая биограф, справка // Кинде там : ойлымаш-вл. Йошкар-Ола,1980. С. 2.
Ирдуганов, А. Наш селькор – автор книги/А.Ирдуганов//Заря.-1981.-5мая С.4.
Друзья и коллеги. Памяти друга:некролог/Друзья и коллеги//Заря.-2000. – 11 нояб. – С.4
Иолташнам шарнен илаш туьгалына // Ужара. Калтасы, 2000. 22 нояб.
Павасолан мутюзыжо // Ончыко. 2001. № 4. С. 132.
Мирон Айгильдин //Писатели Марий Эл: биобиблиографический справочник/ сост.: А.Васинкин, В.Абукаев и др. – Йошкар –Ола: Марийское книжное изд-во, 2008. – С.33-34.
Наш кор. Юбилей писателя/Наш кор.-Калтасинская заря.-2009.-28 февр.-С.2.

Тоска по знакомой дорожке

(посвящаю дояркам нашего района)

В деревне, расположенной около леса, в теплом хлеву радостно пропели уже вторые петухи, их горластый, звонкий голос успел поднять людей из теплой постели. Словно, споря с лениво катившейся полной луной над селом, в окнах зажглись яркие огни. И тут же из дымоходов, мягко трепеща, встали бурые столбики дыма. Застучали двери, заскрипели на морозе воротца, провожая хозяев дома на работу и по личным делам.
Никуда не торопится только тетя Вера, хотя сон ушел давно. Она проснулась, как обычно с первыми петухами. Да йот торопиться-то, оказывается, никуда и не надо. В непривычном ей состоянии она лежит, укутавшись теплым, джаккордовым одеялом, и с грустью слушает знакомые, будничные, ранние шумы на улице. Во дворе громко лает дворняжка Жучка, возбужденно провожая и скрип полозьев, и быстрые шаги сельчан—доярок, идущих на утреннюю дойку. И ей бы сейчас, как подружки-доярки торопливо скинуть с себя теплое одеяло, мигом одеться и слиться с общим, радостным возбуждением на улице… Нет, нынче ей ждать рассвета и занижаться домашними заботами. И раньше за тетю Веру посторонние не занимались ее домашними делами. Всегда сама управлялась. Только тогда-то надо было успевать все на ходу, мигом что ли. Рано утром она торопилась на ферму подоить своих милых-черно-пестрых. А там, на работе надо было, как говорили, почему-то часто сменявшиеся зоотехники, главное—все делать по требованиям науки. Вникая в суть научных требований, тетя Вера тоже основательно овладела премудростями механической дойки, аккуратно, со старанием выполняла свои немудрые обязанности.
А дома она «включалась» на полные обороты. Хотя и сама, и муж домашние дела выполняли не по- научному, а так, как они научились вести личное хозяйство. Да, бывало, в темпе хозяйских забот и хлопот и стиральные корыта гремели, и кастрюли куда то норовили «улететь». Не до смеху было, над убегавшими от шума хохлатками.
Ну вот, там, вдали за гребенкой верхушек ельника чуть заметнее занялась заря. Тетя Вера быстро встала и так же собрала постель. Вышла во двор и направилась в хлев. Там коровы жевали «серу», мерно дышали овцы. Хозяйка с сеновала наложила в кормушки сена душистого, с запахом лета и горячего солнца. Животные неторопливо стали хрумкать. Хозяйка вынесла им теплой подсоленной воды. Напоила. Не спеша покормила хохлатушек, пару гусей и уточек. И Жучке уделила предельное внимание непонятное собачей натуре. После сытной еды дворняжка, мило виляя хвостом, рвалась к хозяйке.
За последние годы так впервые, не считая выходные дни, тетя Вера старательно, готовила ужин. Занесла из кладовки крупчатки, подогрела ее на теплой печи и поставила тесто на блины.
—Завтра у Василия выходной. К вечеру баню истоплю, блинами угощу,— нежно подумала она про своего мужа.
Теперь показалось тете Вере, что и хлопот не так уж много. Вновь ее охватила забота—чем заняться? К соседям без дела не привыкла ходить. Не в ее привычке попусту время тратить и от безделья у соседей чужие «кости промывать».

* * *
Вот охватила тетю Веру великая скукота. Присела она к окну, из которого хорошо видна ферма. С тоской поглядела через забор на знакомую, уже сколько лет проторенную дорогу.
Как неудобно в такие годы, при такой силе в пенсионерах сидеть, грустно подумала она, в пятьдесят-то лет в старухи запи¬сываться? И зря же я сдала своих милых, черно-пестрых. Хорошо, если не испортят группу. Над фермой поднимается густой, молочного света пар,—скотники корма завозят—определила она. Опять двери долго не закрыва¬ют. Вишь, как тепло уходит. Ну и чертяги. Так и коров недолго простудить.
Ей так захотелось побежать по знакомой дороге, освещенной утренним, зимним солнцем. Прибежать и посмотреть: не просту¬дились ли ее коровушки, стоящие у дверей, и узнать, как они ухожены, накормлены. А заодно и скотников пожурить, чтобы зна¬ли, как дверь открытой оставлять.
Остро заныло у нее сердце. Чуть потеплевший от солнца день тете Вере показался холодным, неузнаваемо пасмурным. Веселое чириканье воробушек усилило ее грусть.
«Надеемся, что всеми уважаемая Вера Никитична, по силе возможности будет участвовать в колхозном производстве»,— вспомнила слова председателя колхоза в день ее проводов на пенсию. Много теплых слов говорили тогда доярки-подружки.
Тетя Вера посмотрела на часы. Вот-вот должен вернуться муж на обед. Не спеша, аккуратно стала накрывать на стол. Услышала, как скрип полозьев замер у ворот и радостно залаяла Жучка. Вошел Василий, степенно разделся. А жена тут как тут со своими расспросами. Все хотелось ей узнать: почему так долго валил пар из дверей, с того самого конца, где ее группа коров стоит… И осеклась: какие же теперь они мои, вздохнула тяжко, но не смогла умолчать.
—И намного молока убавили мои черно-пестрые?—выжидательно заблестели ее глаза.
—Дык, вроде ненамного,—Василию не хотелось портить и так упавшее настроение жены.—Ты сама знаешь, когда группа коров переходит в другие руки— молоко убавляется. Пока коровы привыкнут к новой хозяйке— всегда так.
—Доильные аппараты-то я с собой не взяла,—недовольно буркнула тетя Вера.—Скажи-ка по- совести, много потеряли молока?
—Наверстаем,—мужу явно не хотелось открыться.
—Как много надо наверстать-то?
—Ну, по триста-четыреста граммов на буренушку!—вдруг вскипел Василий. —А твое ка¬кое дело до наших хлопот? Выш¬ла на пенсию—сиди дома, занимайся бабскими хлопотами.
—Как это бабскими?—не сумев овладеть собой, резко встала жена. —Что, на ферме один мужицкие хлопоты? Так зачем тогда доярками не сделались? Знаете только коней понукать.—Василий молча принялся хлебать вкусный суп. Больше они не стали «копаться» в нервах друг -друга, мирно допили душистый чай.
Но когда Василий собирался на работу, тетя Вера между прочим сказала:
—Наверное, сама вернусь наверстать эти четыреста граммов.
—И кто-же согласится вернуть обратно твоих коров? Не надейся,— резанно отвечал муж.
—Ну и пусть,—махнула рукой тетя Вера. —Первотелок буду набирать. Вот с недельку отдохну, ну и до председателя пойду.

Возможность комментирования заблокирована.